И на Тихом океане свой закончили поход…

Кем были последние защитники белой России.

Недавно исполнилось 90 лет со дня фактического окончания гражданской войны в России. 25 октября 1922 года войска 5-й армии красных вошли во Владивосток, оставленный японцами и остатками белогвардейской Земской Рати генерала Дитерихса. С этого момента практически вся территория страны оказалась под контролем советской власти.

Эта дата прошла без всякой помпы и пафоса, лишь Приморский крайком КПРФ приурочил к ней небольшой автопробег. Да и что, собственно, праздновать – победу одних русских людей над другими…

Гражданская война – дело всегда страшное, беспощадное и кровавое, хотя бы потому, что в ней на разных сторонах сражаются до этого близкие друг другу люди – родственники, бывшие друзья, соседи, однополчане. В ней нет правых и виноватых, поскольку у каждого своя правда; нет защитников Отечества и посягнувших на него агрессоров, поскольку у всех одна родина; нет солдат, верных присяге, и предателей, поскольку уже нет того государства, которому присягали. В ней есть только победители и побеждённые, живые и мёртвые. И судьба первых не всегда лучше участи вторых: вполне можно допустить, что за несколько часов до расстрела маршал Тухачевский и командарм Уборевич завидовали разбитому ими в марте 1920 года генералу Деникину, в это время спокойно занимавшемуся писательством во Франции…

Советская историческая наука трактовала гражданскую войну в России как вооруженное противостояние господствовавших и порабощенных классов. Несостоятельность этого утверждения очевидна на примерах тех же Деникина и Тухачевского: вождь белого движения был сыном бывшего крепостного крестьянина, а красный полководец рос в семье потомственного дворянина. Но куда более убедительно якобы классовую природу гражданской войны опровергает тот факт, что последними защитниками белой России были самые что ни на есть люди труда – рабочие Ижевского и Воткинского оружейных заводов. Именно они составляли костяк немногочисленной группировки генерала Молчанова, пытавшейся остановить наступление красных на подступах к Владивостоку в октябре 1922 года.

На протяжении ХХ века история ижевцев и воткинцев замалчивалась в учебниках и книгах, рассказывающих о гражданской войне. Уж больно она не соответствовала идеологическим штампам. А началось всё летом 1918 года. 6 августа отряды самарского КОМУЧа и чехословаки заняли Казань. В Ижевске была объявлена мобилизация: военно-революционный штаб приказал рабочим оружейных заводов немедленно выступить на защиту советской власти. В ответ Союз фронтовиков потребовал вооружить всех на месте, отправить на фронт единым отрядом, обеспечить семьи и передать предприятия под охрану рабочих. Удовлетворить эти пункты большевики отказались, арестовав несколько активистов Союза. 8 августа по сигналу заводского гудка в Ижевске началось восстание.

В течение одного дня повстанцы выбили красных из города. 17 августа советскую власть свергли и в Воткинске. Так в Прикамье образовалась повстанческая республика, выступившая за «Советы без большевиков» и «возобновление работы Учредительного собрания».

У Ижевско-Воткинского восстания было много причин. Это и запрет на свободную торговлю, и массовая безработица (заводы фактически стояли), и произвол большевиков, разогнавших два состава городского Совета, выборы в которые они с треском проиграли. Главным было то, что рабочие осознали: советская власть им совершенно не подходит. Ведь реальную социальную опору большевиков составляли расплодившиеся за годы Первой мировой войны малограмотные низкоквалифицированные пролетарии, крестьянская беднота и прочие деклассированные элементы, чьим основным лозунгом было «отнять и поделить». А трудящиеся Ижевска и Воткинска были потомственными квалифицированными рабочими, закончили школы при заводах. Их труд – создание стрелкового оружия – до революции высоко ценился, они имели достаточный доход, собственные дома и огороды. И делиться нажитым с люмпенами и бездельниками, которыми, по их мнению, были большевики, они совершенно не желали. За несколько месяцев советской власти ижевцы и воткинцы окончательно осознали, что их совместное существование с ней невозможно. И не случайно они стали самыми последовательными и бескомпромиссными противниками большевиков и их армии, по иронии названной «рабоче-крестьянской».

Созданная повстанцами республика в Прикамье продержалась всего два месяца. Рабочие и бывшие фронтовики дрались отчаянно, но силы были слишком неравны. На подавление восстания большевики бросили 2-ю армию Шорина, состоявшую в основном из «интернациональных отрядов» латышей, венгров и китайцев. Кстати, именно в боях за Ижевск повстанцы впервые в истории гражданской войны применили знаменитую психическую атаку. Правда, она была совсем не похожа на ту, что показана в фильме «Чапаев»…

Серьезная проблема восставших состояла в катастрофической нехватке боеприпасов: заводы исправно поставляли винтовки, но патронов к ним не производили. В разгар боёв за город, когда стрелять стало просто нечем, рабочие по команде поднялись из наскоро отрытых окопчиков, забросили винтовки за спину, достали из-за голенищ сапог гигантские тесаки для резки кожи и под красным (!) знаменем пошли в атаку без единого выстрела. С ними шли несколько гармонистов. Звуки играющих гармоней дополнял ревущий заводской гудок и звон колоколов Михайловского собора. Это зрелище произвело шоковый эффект на противника – красный мусульманский полк бежал с поля боя. Но это был лишь временный успех. 7 ноября 1918 года пал Ижевск, 11 ноября восставшие оставили и Воткинск. Под огнем красной артиллерии через Каму переправились 50 тысяч человек, многие уходили с семьями.

Однако это было только начало крестного пути рабочих. Вскоре из них уже в армии Колчака были сформированы Ижевская и Воткинская стрелковые бригады, сведенные потом в Ижевско-Воткинскую дивизию. Это было необычное соединение: его бойцов долгое время не могли обмундировать и они ходили в той одежде, в которой ушли из дома. У них не было знаков различия, друг к другу они обращались: «товарищ». Дивизия отличалась высокими боевыми качествами, сплоченностью, несгибаемым духом и стойким неприятием советской власти, разрушившей их привычный уклад. На её бойцов, даже в тяжелые дни отступления, совершенно не действовала большевистская пропаганда: немало засланных агитаторов были подняты на штыки. Красные боялись бывших повстанцев и люто их ненавидели. Не зря в те годы появилась поговорка: «Когда закончится война, все разойдутся по домам, а ижевцы и воткинцы – по гробам».

За годы гражданской войны среди ижевцев и воткинцев практически не было случаев перехода на сторону красных, части дивизии никогда не отступали без приказа. Её бойцы самоотверженно сражались под Красноуфимском, Уфой, Челябинском и Петропавловском, где неоднократно ходили в психические атаки, которые стали их своеобразным «фирменным» приёмом. За бои на Тоболе и Иртыше адмирал Колчак наградил дивизию Георгиевским знаменем (в армии шутили, что теперь ижевцы больше не будут раздражать Верховного правителя своим красным флагом).

В трагические дни ноября и декабря 1919 года, когда рухнул фронт и колчаковская армия, разваливаясь, покатилась на восток, дивизия была одним из немногих соединений, сохранивших боеспособность и не поддавшихся панике. Во главе с генералом Каппелем она совершила великий сибирский Ледяной поход. В этом походе ижевцы и воткинцы проявили ещё одно редкое для армий, терпящих поражение, качество – верность присяге, долгу и своим вождям. По бездорожью, через снега и незамерзающие сибирские реки, сбивая партизанские заслоны и отбиваясь от наседающих с тыла авангардов Тухачевского, они упрямо шли к Иркутску, где находился арестованный Колчак. На санях они везли гроб с телом генерала Каппеля, умершего от гангрены. .

Дальше были бои с красными в Забайкалье, отступление в Маньчжурию. И, наконец, весной 1921 года остатки Ижевско-Воткинской дивизии – полторы тысячи бойцов – оказались в Приморье, которое к тому времени оставалось единственным уголком России, куда ещё не пришла советская власть.

От Ижевска до Владивостока по прямой около восьми тысяч километров. В 1918-1922 годах восставшие рабочие преодолели значительно большее расстояние. Шли пешком, с непрерывными тяжёлыми боями, теряя товарищей. Маршрут их похода в никуда проходил через Уральские горы, сибирскую тайгу, забайкальские степи. За спиной остались Тобол, Обь, Енисей, Байкал. Впереди был только Тихий океан.

Там в октябре 1922 года дивизия, уже переформированная в бригаду, приняла свой последний безнадёжный бой. И это именно про ижевцев и воткинцев поется в переделанной из марша дроздовцев лихой красноармейской песне про «белой армии оплот», «штурмовые ночи Спасска» и «волочаевские дни».

Советская власть, так и не сумевшая сломить восставших рабочих, отыгралась на их родном городе, который из Ижевска (с ударением на первом слоге) стал Ижевском, а его жители из ижевцев превратились в ижевчан. Большевики считали, что ничего не должно напоминать о «неправильном» восстании.

За прошедшие годы отношение в обществе к Февральской и Октябрьской революциям 1917 года существенно изменилось. Сейчас мало кто искренне считает, что эти события были предопределены «логикой исторического развития» и стали следствием «векового стремления порабощенных народных масс к освобождению от гнета капитала и произвола кровавого царизма». Но, в любом случае, последовавшая за ними гражданская война стала величайшей трагедией, последствия которой не преодолены до сих пор.

Виктор Димиулин

По материалам «Народного политолога»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.