Истоки НАТО

65-летие речи Уинстона Черчилля в Фултоне

Свою знаменитую речь Уинстон Черчилль произнес 5 марта 1946 года в Вестминстерском колледже в г. Фултон, штат Миссури. Фактически эта речь стала началом холодной войны. Противостояние Запада и Советского Союза в этой формально необъявленной войне продолжалось вплоть до разрушения Берлинской стены в 1989 году. Сам Черчилль назвал эту речь самой важной во всей своей карьере.

"От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес," – так в мировую политику был введен Черчиллем новый термин. Хотя вполне вероятно, как считают некоторые исследователи, он был заимствован Уинстоном Черчиллем у Йозефа Геббельса, который в начале 1945 года несколько раз упоминал железный занавес между Россией и Германией. Но идея силового противостояния СССР не была для Черчилля новой. Будучи последовательным антикоммунистом он еще в 20-е годы ратовал за объединенный поход Запада против Советского государства и большевиков.

В Фултонской речи Черчилль высказал идею об одинаковой опасности для мира фашизма и коммунизма, которая становится в последнее время все более популярной в свете тенденций к пересмотру истории. Конечно же, он не мог не сказать об опасности для мира тирании и о том, что англоязычный мир не может закрывать глаза на отсутствие свобод в остальном мире. Таким образом, начал строится фундамент идеологии "свободного мира" и его морального права на применение силы, в частности, в борьбе за свободу. При этом подразумевалось, что "правильное" понимание этих понятий в полной мере может быть осознано только в англо-саксонской цивилизации.

В речи уже бывшего, на тот момент, британского премьера красной нитью проходила идея, что Америка пришла на вершину всемирной мощи и с этим превосходством она приняла на себя и неимоверную ответственность перед будущим. Далее он весьма провокационно заявил, что на мир падает тень и "никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намереваются сделать в ближайшем будущем и каковы пределы, если таковые существуют, их экспансионистским и верообратительным тенденциям." Разве мог не понимать опытнейший политик, что это неминуемо приведет серьезным противоречиям между союзниками по антигитлеровской коалиции с вплоть до разрыва отношений?

Через несколько дней в ответ на эту речь И. В. Сталин в интервью газете "Правда" обвинил ее автора в расизме, сказав, что господин Черчилль, также как и Гитлер, начинает дело развязывания войны с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. А далее уточняет, что по сути дела господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, – в противном случае неизбежна война. Но нации проливали кровь в течение пяти лет жестокой войны ради свободы и независимости своих стран, а не ради того, чтобы заменить господство гитлеров господством черчиллей.

Фактически в Фултоне СССР был брошен вызов, и не принять его было нельзя. Народ, ценой величайших потерь и подвига победивший в Великой Отечественной войне, не мог бы понять позицию Черчилля, лукаво утверждавшего в этой речи важнейшую роли в победе над фашистской Германией союзников, а не Советского Союза. Сталин был вынужден принять вызов, что закономерно привело к «Холодной войне».

И как показала история, Сталин оказался прав в своей оценке речи Черчилля, как заявки англо-саксонской цивилизации на мировую гегемонию. Идея Черчилля выросла в атлантическое содружество Запада в военно-политической сфере в виде блока НАТО. И после уничтожения Советского Союза его агрессия против Югославии, Афганистана и Ирака показало доминирование в международных отношениях не закона, а силы. При этом нельзя не вспомнить "гуманитарные" бомбардировки Югославии во время косовского конфликта в конце 90-х годов XX века.

Речь Черчилля стала еще одной вехой в британской колониальной политике на новом этапе мировой истории. Закономерным и вполне ожидаемым шагом британского политика, последовательно продолжающего многовековую политику Британской империи по становлению центром мировой политики.

Михаил Ровков
Специально для газеты «Новое поколение»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.